Неточные совпадения
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И
надо сказать правду,
что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так
что и малолетнему было очевидно, на
что именно она ему нужна, наука. Он утверждал,
что всего нужнее человеку наука жизни,
что, узнав ее, он узнает тогда сам,
чем он должен заняться преимущественнее.
—
Что ж вы, смеяться,
что ли,
надо мной приехали? — сказал, сердясь, Петух. —
Что мне в вас после обеда?
— Да вы думаете, им будут доступны движенья благороднейшие,
чем каверзничать и наживаться? Поверьте, они
надо мной посмеются.
— Очень жаль, — сказал я ему, — очень жаль, Максим Максимыч,
что нам до срока
надо расстаться.
— После некоторого молчания Янко продолжал: — Она поедет со мною; ей нельзя здесь оставаться; а старухе скажи,
что, дескать, пора умирать, зажилась,
надо знать и честь.
Мне послышалось,
что он заплакал: а
надо вам сказать,
что Азамат был преупрямый мальчишка, и ничем, бывало, у него слез не выбьешь, даже когда он был и помоложе.
Когда он ушел, ужасная грусть стеснила мое сердце. Судьба ли нас свела опять на Кавказе, или она нарочно сюда приехала, зная,
что меня встретит?.. и как мы встретимся?.. и потом, она ли это?.. Мои предчувствия меня никогда не обманывали. Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как
надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки… Я глупо создан: ничего не забываю, — ничего!
Надо вам сказать,
что у меня нет семейства: об отце и матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, — так теперь уж, знаете, и не к лицу; я и рад был,
что нашел кого баловать.
— Господа, — сказал он, — это ни на
что не похоже. Печорина
надо проучить! Эти петербургские слётки всегда зазнаются, пока их не ударишь по носу! Он думает,
что он только один и жил в свете, оттого
что носит всегда чистые перчатки и вычищенные сапоги.
— Я вам расскажу всю истину, — отвечал Грушницкий, — только, пожалуйста, не выдавайте меня; вот как это было: вчера один человек, которого я вам не назову, приходит ко мне и рассказывает,
что видел в десятом часу вечера, как кто-то прокрался в дом к Лиговским.
Надо вам заметить,
что княгиня была здесь, а княжна дома. Вот мы с ним и отправились под окна, чтоб подстеречь счастливца.
— Экой разбойник! — сказал второй казак, — как напьется чихиря, так и пошел крошить все,
что ни попало. Пойдем за ним, Еремеич,
надо его связать, а то…
— Эта княжна Лиговская пренесносная девчонка! Вообразите, толкнула меня и не извинилась, да еще обернулась и посмотрела на меня в лорнет… C’est impayable!.. [Это презабавно!.. (фр.).] И
чем она гордится? Уж ее
надо бы проучить…
Кстати: Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, — говорил он, — на тебя полетят со всех сторон такие страхи,
что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение…
Надо только не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается пред тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато беда, если на первых шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»
Прошла почти неделя, а я еще не познакомился с Лиговскими. Жду удобного случая. Грушницкий, как тень, следует за княжной везде; их разговоры бесконечны: когда же он ей наскучит?.. Мать не обращает на это внимания, потому
что он не жених. Вот логика матерей! Я подметил два, три нежные взгляда, —
надо этому положить конец.
Надо признаться,
что я точно не люблю женщин с характером: их ли это дело!..
Вообразите,
что у меня желчная горячка; я могу выздороветь, могу и умереть; то и другое в порядке вещей; старайтесь смотреть на меня, как на пациента, одержимого болезнью, вам еще неизвестной, — и тогда ваше любопытство возбудится до высшей степени; вы можете
надо мною сделать теперь несколько важных физиологических наблюдений…
Ну,
что прикажете отвечать на это?.. Я стал в тупик. Однако ж после некоторого молчания я ему сказал,
что если отец станет ее требовать, то
надо будет отдать.
Я стал читать, учиться — науки также надоели; я видел,
что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько, потому
что самые счастливые люди — невежды, а слава — удача, и чтоб добиться ее,
надо только быть ловким.
Другой бы на моем месте предложил княжне son coeur et sa fortune; [руку и сердце (фр.).] но
надо мною слово жениться имеет какую-то волшебную власть: как бы страстно я ни любил женщину, если она мне даст только почувствовать,
что я должен на ней жениться, — прости любовь! мое сердце превращается в камень, и ничто его не разогреет снова.
Вот они и сладили это дело… по правде сказать, нехорошее дело! Я после и говорил это Печорину, да только он мне отвечал,
что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого мужа, как он, потому
что, по-ихнему, он все-таки ее муж, а
что Казбич — разбойник, которого
надо было наказать. Сами посудите,
что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.
—
Надо вам сказать,
что Казбич вообразил, будто Азамат с согласия отца украл у него лошадь, по крайней мере я так полагаю.
«Я говорил вам, — воскликнул он, —
что нынче будет погода;
надо торопиться, а то, пожалуй, она застанет нас на Крестовой.
— Я думаю,
что у него очень хорошая мысль, — ответил он. — О фирме, разумеется, мечтать заранее не
надо, но пять-шесть книг действительно можно издать с несомненным успехом. Я и сам знаю одно сочинение, которое непременно пойдет. А
что касается до того,
что он сумеет повести дело, так в этом нет и сомнения: дело смыслит… Впрочем, будет еще время вам сговориться…
А главная основа предприятия в том,
что будем знать,
что именно
надо переводить.
Напротив, у ней у самой оказалась целая история о внезапном отъезде сына; она со слезами рассказывала, как он приходил к ней прощаться; давала при этом знать намеками,
что только ей одной известны многие весьма важные и таинственные обстоятельства и
что у Роди много весьма сильных врагов, так
что ему
надо даже скрываться.
В раздумье остановился он перед дверью с странным вопросом: «
Надо ли сказывать, кто убил Лизавету?» Вопрос был странный, потому
что он вдруг, в то же время, почувствовал,
что не только нельзя не сказать, но даже и отдалить эту минуту, хотя на время, невозможно.
Во
что бы то ни стало
надо решиться, хоть на что-нибудь, или…
— Не
надо! Прочь! подождать!.. Зачем он сюда залез!
Что за беспорядок! — закричал Порфирий, бросаясь к дверям.
У папеньки Катерины Ивановны, который был полковник и чуть-чуть не губернатор, стол накрывался иной раз на сорок персон, так
что какую-нибудь Амалию Ивановну, или, лучше сказать, Людвиговну, туда и на кухню бы не пустили…» Впрочем, Катерина Ивановна положила до времени не высказывать своих чувств, хотя и решила в своем сердце,
что Амалию Ивановну непременно
надо будет сегодня же осадить и напомнить ей ее настоящее место, а то она бог знает
что об себе замечтает, покамест же обошлась с ней только холодно.
— Да все можно давать… Супу, чаю… Грибов да огурцов, разумеется, не давать, ну и говядины тоже не
надо, и… ну, да
чего тут болтать-то! — Он переглянулся с Разумихиным. — Микстуру прочь, и всё прочь, а завтра я посмотрю… Оно бы и сегодня… ну, да…
На тревожный же и робкий вопрос Пульхерии Александровны, насчет «будто бы некоторых подозрений в помешательстве», он отвечал с спокойною и откровенною усмешкой,
что слова его слишком преувеличены;
что, конечно, в больном заметна какая-то неподвижная мысль, что-то обличающее мономанию, — так как он, Зосимов, особенно следит теперь за этим чрезвычайно интересным отделом медицины, — но ведь
надо же вспомнить,
что почти вплоть до сегодня больной был в бреду, и… и, конечно, приезд родных его укрепит, рассеет и подействует спасительно, — «если только можно будет избегнуть новых особенных потрясений», прибавил он значительно.
«
Что им
надо? Зачем дворник? Все известно. Сопротивляться или отворить? Пропадай…»
— В полицию?
Что ей
надо?
Он многое, впрочем, пропустил,
что и
надо было пропустить, между прочим и о сцене в конторе со всеми последствиями.
О том,
что дело
надо сделать топором, решено им было уже давно.
— А вы лучше вот
что скажите-ка, — высокомерно и с досадой прервал Петр Петрович, — вы можете ли-с… или лучше сказать: действительно ли и на столько ли вы коротки с вышеупомянутою молодою особой, чтобы попросить ее теперь же, на минуту, сюда, в эту комнату? Кажется, они все уж там воротились, с кладбища-то… Я слышу, поднялась ходьба… Мне бы
надо ее повидать-с, особу-то-с.
А главное, об этом ни слова никому не говорить, потому
что бог знает еще
что из этого выйдет, а деньги поскорее под замок, и, уж конечно, самое лучшее во всем этом,
что Федосья просидела в кухне, а главное, отнюдь, отнюдь, отнюдь не
надо сообщать ничего этой пройдохе Ресслих и прочее и прочее.
Порфирий Петрович смеялся и желал смеяться, но очевидно было,
что ему
надо объяснений.
— Соня, у меня сердце злое, ты это заметь: этим можно многое объяснить. Я потому и пришел,
что зол. Есть такие, которые не пришли бы. А я трус и… подлец! Но… пусть! все это не то… Говорить теперь
надо, а я начать не умею…
— Понимаю (вы, впрочем, не утруждайте себя: если хотите, то много и не говорите); понимаю, какие у вас вопросы в ходу: нравственные,
что ли? вопросы гражданина и человека? А вы их побоку; зачем они вам теперь-то? Хе, хе! Затем,
что все еще и гражданин и человек? А коли так, так и соваться не
надо было; нечего не за свое дело браться. Ну, застрелитесь;
что, аль не хочется?
— Нет, брат, не но, а если серьги, в тот же день и час очутившиеся у Николая в руках, действительно составляют важную фактическую против него контру — однако ж прямо объясняемую его показаниями, следственно еще спорную контру, — то
надо же взять в соображение факты и оправдательные, и тем паче
что они факты неотразимые.
— Ну, слушай: я к тебе пришел, потому
что, кроме тебя, никого не знаю, кто бы помог… начать… потому
что ты всех их добрее, то есть умнее, и обсудить можешь… А теперь я вижу,
что ничего мне не
надо, слышишь, совсем ничего… ничьих услуг и участий… Я сам… один… Ну и довольно! Оставьте меня в покое!
Я в том смысле,
что тут
надо бы поболее точности, так сказать, более наружной определенности: извините во мне естественное беспокойство практического и благонамеренного человека, но нельзя ли тут одежду, например, особую завести, носить что-нибудь, клеймы там,
что ли, какие?..
— Э-эх, Соня! — вскрикнул он раздражительно, хотел было что-то ей возразить, но презрительно замолчал. — Не прерывай меня, Соня! Я хотел тебе только одно доказать:
что черт-то меня тогда потащил, а уж после того мне объяснил,
что не имел я права туда ходить, потому
что я такая же точно вошь, как и все! Насмеялся он
надо мной, вот я к тебе и пришел теперь! Принимай гостя! Если б я не вошь был, то пришел ли бы я к тебе? Слушай: когда я тогда к старухе ходил, я только попробовать сходил… Так и знай!
В эту самую минуту Амалия Ивановна, уже окончательно обиженная тем,
что во всем разговоре она не принимала ни малейшего участия и
что ее даже совсем не слушают, вдруг рискнула на последнюю попытку и с потаенною тоской осмелилась сообщить Катерине Ивановне одно чрезвычайно дельное и глубокомысленное замечание о том,
что в будущем пансионе
надо обращать особенное внимание на чистое белье девиц (ди веше) и
что «непременно должен буль одна такая хороши дам (ди даме), чтоб карашо про белье смотрель», и второе, «чтоб все молоды девиц тихонько по ночам никакой роман не читаль».
Еще бога, может,
надо благодарить; почем вы знаете: может, вас бог для
чего и бережет.
Мне
надо быть на похоронах того самого раздавленного лошадьми чиновника, про которого вы… тоже знаете… — прибавил он, тотчас же рассердившись за это прибавление, а потом тотчас же еще более раздражившись, — мне это все надоело-с, слышите ли, и давно уже… я отчасти от этого и болен был… одним словом, — почти вскрикнул он, почувствовав,
что фраза о болезни еще более некстати, — одним словом: извольте или спрашивать меня, или отпустить сейчас же… а если спрашивать, то не иначе как по форме-с!
Надо мной смейся, но ко мне мать приехала, — повернулся он вдруг к Порфирию, — и если б она узнала, — отвернулся он опять поскорей к Разумихину, стараясь особенно, чтобы задрожал голос, —
что эти часы пропали, то, клянусь, она была бы в отчаянии!
— Ну, говорите,
чего вам
надо?
«Ба! это голос дворника…
Что ему
надо?»